«Ваш Г.Е.». Таинственный поклонник Клавдии Шульженко много лет любил ее издалека

Главной любовью певицы стал человек, который 16 лет не решался к ней подойти, только присылал открытки к каждому празднику.

На каждый праздник певица Калвдия Шульженко 16 лет подряд получала красивую открытку, подписанную инициалами «Г.Е.». Даже ее муж, музыкант Владимир Корали, проникся уважением к такому постоянству поклонника, сказал, что эти открытки нужно хранить. А она и так их берегла: и когда колесила по фронту и пела «Синенький, скромный платочек» защитникам блокадного Ленинграда, и после войны, когда хор советских газет обличал ее в мещанстве… Эти открытки приходили к ней отовсюду, даже из Каракумов и Арктики. И они были, как сигнал маяка: «ты меня не знаешь, но ты мне дорога. Я думаю о тебе. Я здесь».

Г. Е.

…Георгий Епифанов учился в Институте кино, постигал премудрости операторского мастерства. На последнем курсе купил патефон и начал коллекционировать пластинки… Однажды поставил одну, начал слушать. «И кто в нашем крае Челитту не знает», — весело и нежно выводил прекрасный женский голос. Епифанов бросился в музыкальный магазин спросить, нет ли других пластинок Клавдии Шульженко. Так началась его удивительная, странная, рыцарская любовь на всю жизнь.

Гоша, ты сошел с ума, тебе надо к врачу!

Друзья говорили: «Гоша, тебе надо к врачу». Но он не терял связь с реальностью и понимал: она, звезда советской эстрады, никогда не захочет его знать. Он даже не мечтал об этом. Просто иногда покупал билет на ее концерт, на первый ряд в центре, и сидел совсем близко к ней, видел ее, слышал ее голос. Он ни разу не решился подарить певице цветы, просто продолжал посылать открытки.

Германия. Берлин. 2 мая 1945 г. Военные кинооператоры Георгий Кузьмич Епифанов (слева) и Михаил Силенко у поверженного Рейхстага.

Войну Георгий Епифанов, как и Клавдия Шульженко, провел, разъезжая по фронту — снимал военную кинохронику. И у него всегда была с собой круглая коробка из-под фотопленки с ее пластинками. Однажды на фронте с ним приключился приступ какой-то непонятной паники, похолодели руки, стало трудно дышать: где она, что с ней? Потом Георгий узнал — в тот день Шульженко давала концерт в солдатском окопе, началась бомбежка, певица уцелела чудом…

Похолодели руки, стало трудно дышать: где она, что с ней?

Война кончилась. В жизни Клавдии Ивановны все шло своим чередом — сначала хорошо, потом не очень. Сын вырос и жил отдельно. С мужем они расстались, и в квартиру Клавдии Ивановны поселили чужих людей, называлось «уплотнение». Соседи возненавидели певицу, коммунальные войны изматывали ее, доводили до отчаяния. В газетах выходили статьи, уличающие песни Клавдии Шульженко в пошлости и мелкотемье. Для нее это было ужасное время.

Или уходите, или оставайтесь!

В 1956 году Клавдия Ивановна отдыхала от всего этого в подмосковном санатории вместе с одной женщиной, Марианной, муж которой дружил с Епифановым. Марианна знала о безумной любви Георгия и просто не могла бездействовать. Она попросила Георгия отвезти ее из Москвы в санаторий и проболталась: там будет Шульженко.

Всю дорогу Георгий молчал, невпопад отвечал на вопросы, а лицо его было таким, как будто он слушал прекрасную музыку. Но когда певица вышла на балкон, он, к своему ужасу, спрятался за дерево. «Фронтовик! Тридцать семь лет человеку!», — ругал он потом себя.

— Это оператор Георгий Епифанов, он смутился, потому что всю жизнь от тебя без ума, — объяснила певице Марианна.

— Георгий Епифанов? Тот самый Г. Е. — растерялась Клавдия…

— Это оператор Георгий Епифанов, он смутился, потому что всю жизнь от тебя без ума.
— Георгий Епифанов? Тот самый Г. Е.

Через несколько дней Марианна снова заманила Епифанова в санаторий и втолкнула его в номер певицы. Георгий смог только поздороваться, отмалчивался, а когда в отчаянии пробормотал, что ему пора уезжать, Шульженко сказала: «Не возражаете, если я поеду с вами?».

Тем же вечером в Москве Епифанов пришел к ней на чай. Клавдия показала ему толстую пачку открыток, подписанных «Г.Е». Они долго говорили, и он все не мог уйти, делал шаг к двери и возвращался — хотелось говорить с ней, смотреть на нее… А уже ночью, когда Георгий все-таки собрался уходить, певица посмотрел на него и сказала:

— Вы, Жорж, или уходите, или оставайтесь.

Он остался, не веря своему счастью.

Вы, Жорж, или уходите, или оставайтесь.

«Ты вошел в мою жизнь, когда она потеряла для меня смысл и интерес. Ты вдохнул в меня жизнь. День, когда мы встретились, — великий для меня, день моего второго рождения для любви. Сколько мне осталось — все твоё», — писала она ему.

В первом ряду, как всегда

У этой волшебной сказки печальный конец. Через десять лет они расстались — Клавдия страшно ревновала своего Жоржа, который был гораздо моложе, закатывала ему скандалы и, наконец, прогнала.

Позвонила она ему только через 12 лет — накануне своего юбилейного концерта, ей тогда исполнялось семьдесят:

— Надеюсь увидеть тебя в первом ряду, как всегда.

Надеюсь увидеть тебя в первом ряду, как всегда.

Снимая этот концерт, операторы все время выхватывали Епифанова из ряда других зрителей: вот он, любуется своей единственной, своей богиней. А она — она поет только для него…

«Занесет нас забвения снег — не беда, не беда. А любовь остается навек — навсегда. Навсегда».

Фото: Н. Акимов/ТАСС, ТАСС, РИА Новости, М. Озерский/РИА Новости

Источник

Добавить комментарий

Красуня